Теоретические основы нового права церковных преступлений

Теоретические основы нового права церковных преступлений

Теоретические основы нового права церковных преступлений были за­ложены Абеляром в его "Этике" за несколько десятилетий до того, как оно приобрело более детализированную юридическую формулировку у Грациана, великого основателя науки канонического права. Абеляр выдвинул три глав­ных условия, необходимых для подсудности греха церковному суду.

Вслед за Абеляром канонисты XII в. говорили, что только смертный грех со­ставляет преступление и при этом не всякий смертный грех, а только тот, ко­торый по обстоятельствам своего совершения достаточно тяжек, чтобы заслужи­вать уголовного наказания по приказу церковного суда. Например, алчность — смертный грех; однако алчность, заслуживающая уголовного преследования в конкретном случае, должна быть из ряда вон выходящей.

Второе. Грех должен проявиться в каком-либо внешнем действии. Гре­ховные помыслы и желания наказуемы Богом и подсудны "небесному форуму" (как назвал его Абеляр) церкви в таинстве покаяния, включающем исповедь; но они ненаказуемы как таковые на "земном форуме" церкви, то есть церковным судом. Абеляр утверждал это на том основании, что только Бог может прямо видеть в уме, сердце и душу человека, а судьи-люди могут видеть только то, что проявляется внешне. Стало общепринятым, что церковь не судит скрытые вещи. Это в свою очередь привело к норме канонического права, которая в итоге стала и нормой светских правовых систем на Западе, что одна лишь подготовка к совершению преступления (даже включая подготовку орудий его) ненаказуема; должна иметь место по меньшей мере попытка, то есть внешне выраженное дей­ствие, означающее начало преступного акта. Существовали два поразительных исключения из этого правила: измена и ересь.

Канонисты также дали определение видов умысла и видов причинной связи, необходимых для того, чтобы внешне выраженное действие считалось преступным. Они проводили различие между "прямым умышлением" (осоз­нанием того, что данный поступок приведет к конкретным противоправным последствиям, например убийству, в сочетании с желанием вызвать именно такие последствия) и "непрямым умышлением" (осознанием того, что про­изойдут противоправные последствия, но без желания их вызвать, например, вынужденное убийство сторожа с целью побега). Они также проводили раз­личие между умыслом (любого вида) и небрежностью (например, когда субъ­ект не знал, что произойдут именно такие последствия, но он был бы осто­рожен, если бы знал). В отношении причинности они различали отдаленные причины (causae remotae) и непосредственные причины (causae proximae). Они обсуждали сложные случаи, как реальные, так и гипотетические, при­входящих причин. Например, клирик бросает камень, чтобы напугать сво­его спутника; спутник, пытаясь увернуться, натыкается на скалу и пол­учает сильные ранения; в результате небрежности своего отца и врача он умирает. Было ли бросание камня непосредственной причиной смерти? Таких примеров было бесчисленное множество. Исследователь любой из современных правовых систем Запада знаком с этим способом анализа преступного пове­дения с учетом различия между умыслом и небрежностью, различными ви­дами умысла, причинных связей.

Третье. Согласно Абеляру (и в этом тоже за ним последовали кано­нисты), поступок должен быть вызывающим раздражение церкви. Он должен быть "скандалом" для церковной организации. Закон не должен наказывать даже нравственно порочные поступки, пока они не наносят вреда обществу, право которого применяется в данном случае. Это тоже звучит совершенно по-современному. Так, канонисты решили, например, что нарушение про­стого обещания, хотя и морально небезупречно, все же не наносит церкви столь большого вреда, чтобы быть уголовно наказуемым.

Что в новом каноническом уголовном праве непривычно для нового времени, так это использование внешних признаков не только для опре­деления вины в нынешнем смысле (было ли данное деяние преступлением? совершено ли оно обвиняемым?), но и для измерения греховности обви­няемого. Абеляр пошел дальше своих последователей, пытаясь исключить вопрос о греховности: он утверждал, что тяжесть греха следует предпола­гать по внешним признакам. Другими словами, по мнению Абеляра, цер­ковный суд не должен вдаваться в специальное исследование воззрений, мотивов, нравственного облика обвиняемого, кроме как если такое иссле­дование необходимо для установления нарушения им церковного закона, то есть было ли его деяние достаточно безнравственным и достаточно вред­ным, чтобы составлять церковное преступление, и имел ли обвиняемый тре­буемое намерение совершить его; была ли необходимая причинная связь и были ли установлены другие правовые компоненты вины. Его греховный ум (воззрения), сердце (мотивы) и душа (нравственный облик), непосредствен­но ведомые Богу, могут быть ведомы церковному суду только через внеш­ние признаки, а потому, утверждал Абеляр, только внешние признаки суд и должен исследовать. Стефан Куттнер указывает, что этот ход мысли мог бы привести Абеляра к концепции преступления, совершенно свободной от понятия греха И От теологии (theologiefrei), но Абеляр так и не сделал последнего шага к этой концепции Вместо этого он использовал неоп­ровержимую презумпцию, то есть вымысел, юридическую фикцию, чтобы преодолеть разрыв между преступлением и грехом. Он заявил, что доступ­ные земным судьям процедуры проверки, несмотря на свою ограничен­ность, будут приближаться по своим результатам к результатам самого Бога И Что попытки достигнуть большего безнадежны.

1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (Еще не оценили)
Загрузка ... Загрузка ...

One Response to Теоретические основы нового права церковных преступлений

  1. Геральд Молчанов пишет:

    Я знаю, как нужно поступить, пишите в личные

Оставить комментарий

Почта (не публикуется) Обязательные поля помечены *

Вы можете использовать эти HTML теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Подтвердите, что Вы не бот — выберите самый большой кружок: